Календарь Рыбака

Я мечтою ловил уходящие тени...

константин дмитриевич бальмонт а я мечтою ловил

Его произведения проникнуты необычайным, тонким смыслом, понятным однако всем, кто проникнется творчеством поэта. Это своеобразный гимн человеческим стремлениям. Человеку свойственно движение от тьмы к свету, к славе, к признанию. Недаром в его стихотворении Небеса и Земля написаны с большой буквы, словно это имена собственные. В произведении сочетается художественная образность, яркая наглядная красота и скрытая отвлеченность. Тени в воображении автора что-то неясное, нераспознанное. Их нужно разогнать, чтобы добраться до вершины лестницы. Символичным является образ лестницы, которые можно интерпретировать как жизненный, творческий путь. Ступени — определенные задачи, которые достигает человек на пути к главной цели. Лирический герой — неоромантик, который стремится познать сущность бытия, разгадать секреты мироздания. Он одержим желанием уйти от тени, приблизиться к свету. Стихотворение состоит из пяти строф, связанных между собою по смыслу.

константин дмитриевич бальмонт а я мечтою ловил

В этом стихотворении ярко показана особенность всего творчества Константина Бальмонта. Его произведения отличаются музыкальностью, напевностью речи. Переплетаясь, строки выстраиваются в стройную композицию, показывающую глубину, сущность того, о чем повествуется. Плавный строй звуков из шипящих, свистящих и сонорных добавляет красоту, таинственность и переливность речи.

константин дмитриевич бальмонт а я мечтою ловил

И точно вопрошал пустынный мир: Мелькают, мигают, — и снова их нет. Но Месяц печальный безмолвно поник. Перейти к описанию Следующая страница. Для авторов и правообладателей. И чем выше я шел, тем ясней рисовались, Тем ясней рисовались очертанья вдали, И какие-то звуки вдали раздавались, Вкруг меня раздавались от Небес и Земли. Пустыня Я видел Норвежские фьорды с их жесткой бездушной красой, Я видел долину Арагвы, омытую свежей росой, Исландии берег холодный, и Альп снеговые хребты,- Люблю я Пустыню, Пустыню, царицу земной красоты. Моря, и долины, и фьорды, и глыбы тоскующих гор Лишь краткой окутают лаской, на миг убаюкают взор, А образ безмолвной Пустыни, царицы земной красоты, Войдя, не выходит из сердца, навек отравляет мечты. В молчаньи песков беспредельных я слышу неведомый шум, Как будто в дали неоглядной встает и крутится самум, Встает, и бежит, пропадает,- и снова молчанье растет, И снова мираж лучезарный обманно узоры плетет. И манит куда-то далеко незримая чудная власть, И мысль поднимается к Небу, чтоб снова бессильно упасть: Как будто бы Жизнь задрожала, с напрасной мечтой и борьбой, И Смерть на нее наступила своею тяжелой стопой. Но кто меня в ночной туман Так ласково зовет? Зачем от сердца далека Мечта о Небесах? Зачем дрожит моя рука? Зачем так манит прах? Ночная тишь Растет и все растет. Шуршит загадочно камыш, Змеиный глаз цветет. Змеиный глаз глядит, растет, Его лелеет Ночь. К нему кто близко подойдет, Уйти не может прочь. Он смутно слышит свист змеи, Как нежный близкий зов, Он еле видит в забытьи Огни иных миров. Не манит блеск былых утех, Далек живой родник. В болоте слышен чей-то смех, И чей-то слабый крик. Гибель Предчувствием бури окутан был сад. Сильней заструился цветов аромат. Узлистые сучья как змеи сплелись. Змеистые молнии в тучах зажглись. Как хохот стократный, громовый раскат Смутил, оглушил зачарованный сад. Свернулись, закрылись цветов лепестки. На тонких осинах забились листки. Запрыгал мелькающий бешеный град Врасплох был захвачен испуганный сад С грозою обняться и слиться хотел Погиб - и упиться грозой не успел. Варженевской Вечерний свет погас. Чуть дышит гладь воды. Настал заветный час Для искристой Звезды. Увидела она, Как там внизу темно, Как сладко спит волна, Как спит речное дно. И вот во мгле, вдали, Открыв лицо свое, Кувшинки расцвели И смотрят на нее. Они горят в ночи, Их нежит гладь воды, Ласкают их лучи Застенчивой Звезды. Исполинские горы Исполинские горы, Заповедные скалы, Вы - земные узоры, Вы - вселенной кристаллы.

Я мечтою ловил уходящие тени

Вы всегда благородны, Неизменно прекрасны, От стремлений свободны, К человеку бесстрастны. Вы простерли изломы, Обрамленные мохом, Вы с борьбой незнакомы, Незнакомы со вздохом. Вы спокойно безмолвны, Вас не тронут рыданья, Вы - застывшие волны От времен Мирозданья. Ковыль Точно призрак умирающий, На степи ковыль качается, Смотрит Месяц догорающий, Белой тучкой омрачается. И блуждают тени смутные По пространству неоглядному, И непрочные, минутные, Что-то шепчут ветру жадному. И мерцание мелькнувшее Исчезает за туманами, Утонувшее минувшее Возникает над курганами. Месяц меркнет, омрачается, Догорающий и тающий, И, дрожа, ковыль качается, Точно призрак умирающий. Океан Сонет Вдали от берегов Страны Обетованной, Храня на дне души надежды бледный свет, Я волны вопрошал, и Океан туманный Угрюмо рокотал и говорил в ответ. Ты вверился мечте обманчивой и странной. Скитайся дни, года, десятки, сотни лет,- Ты не найдешь нигде Страны Обетованной". И вдруг поняв душой всех дерзких снов обман, Охвачен пламенной, но безутешной думой, Я горько вопросил безбрежный Океан,- Зачем он странных бурь питает ураган, Зачем волнуется,- но Океан угрюмый, Свой ропот заглушив, окутался в туман. Ветер в пространстве смутился, смолк в безутешном просторе, Небо, и Ветер, и Море грустью одною больны. В холод гибнет и меркнет все, что глубоко и нежно, В ужасе Небо застыло, странно мерцает Луна. Горькая влага бездонна, Море синеет безбрежно, Скорбь бытия неизбежна, нет и не будет ей дна. Только там, где дремлют камыши, Чья-то песня слышится, печальная, Как последний вздох души.

Анализ стихотворения Константина Бальмонта «Я мечтою ловил уходящие тени»

Это плачет лебедь умирающий, Он с своим прошедшим говорит, А на небе вечер догорающий И горит и не горит. Отчего так грустны эти жалобы? Отчего так бьется эта грудь? В этот миг душа его желала бы Невозвратное вернуть. Все, чем жил с тревогой, с наслаждением, Все, на что надеялась любовь, Проскользнуло быстрым сновидением, Никогда не вспыхнет вновь. Все, на чем печать непоправимого, Белый лебедь в этой песне слил, Точно он у озера родимого О прощении молил. И когда блеснули звезды дальние, И когда туман вставал в глуши, Лебедь пел все тише, все печальнее, И шептались камыши. Не живой он пел, а умирающий, Оттого он пел в предсмертный час, Что пред смертью, вечной, примиряющей, Видел правду в первый раз. Бесприютность Сонет Меня не манит тихая отрада, Покой, тепло родного очага, Не снятся мне цветы родного сада, Родимые безмолвные луга. Краса иная сердцу дорога, Я слышу рев и рокот водопада, Мне грезятся морские берега, И гор неумолимая громада. Среди других обманчивых утех Есть у меня заветная утеха: Забыть, что значит плач, что значит смех,- Будить в горах грохочущее эхо. И в бурю созерцать, под гром и вой, Величие пустыни мировой. Над пучиной морской Над пучиной морской, тяготея, повисла скала, У подножья скалы бьются волны толпой неустанной, Греет зной ее камни, к ней ластятся ветер и мгла, Но безмолвна она - в час ночной, в час зари златотканной. Белоснежная тучка мелькнет и растает над ней, Прощебечет блуждающих птиц перелетная стая, Загорится, забрезжит за морем звезда золотая, Небо вспыхнет в ответ мириадами синих огней. Но не видя, не внемля, гранитная дремлет громада, Если ж волны сильнее нахлынут, журча и звеня, Словно шепчет она еле слышно: В пещере В пещере угрюмой, под сводами скал, Где светоч дневной никогда не сверкал, Иду я на ощупь, не видно ни зги, И гулко во тьме отдаются шаги. И кто-то со мною как будто идет, Ведет в лабиринте вперед и вперед. И, вскрикнув, я слышу, как тотчас вокруг, Ответный, стократный, разносится звук. Скользя по уступам, иду без конца, Невольно мне чудится очерк лица, Невольно хочу я кого-то обнять, Кого,- не могу и не смею понять. Но тщетно безумной томлюсь я тоской: Где выход, не знаю,- в пещере темно, Все слито в одно роковое звено. Аюдаг Синеет ширь морская, чернеет Аюдаг. Теснится из-за Моря, растет, густеет мрак. Холодный ветер веет, туманы поднялись, И звезды между тучек чуть видные зажглись. Неслышно Ночь ступает, вступает в этот мир, И таинство свершает, и шествует на пир.

константин дмитриевич бальмонт а я мечтою ловил

Безмолвие ей шепчет, что дню пришел конец, И звезды ей сплетают серебряный венец. И все полней молчанье, и все чернее мрак. Застыл, как изваянье, тяжелый Аюдаг. И Ночь, смеясь, покрыла весь мир своим крылом, Чтоб тот, кто настрадался, вздохнул пред новым злом. Радость совершенства Смешана с тоской. Жажду наслажденья В сердце победи, Усыпи волненья, Ничего не жди. Может ли ветер свободный кому покориться? Может ли звезд не блистать хоровод?

константин дмитриевич бальмонт а я мечтою ловил

Нет, мне не нужно покоя, не нужно забвенья, Если же счастья нам не дано,- В море отчаянья, в темную бездну мученья Брошусь на самое дно? В час рассвета Над ущельем осторожным, меж тревожных чутких скал, Перекличке горных духов в час рассвета я внимал. Со скалы к скале срывался, точно зов, неясный звук. Освеженный, улыбался, пробуждался мир вокруг. Где-то серна пробежала, где-то коршун промелькнул, Оборвался тяжкий камень, между скал раздался гул. И гнездится, и клубится легкий пар, источник туч, Зацепляясь, проползает по уступам влажных круч. И за гранью отдаленной,- радость гор, долин, полей,- Открывает лик победный, все полней и все светлей, Ярко-красное Светило расцветающего дня, Как цветок садов гигантских, полный жизни и огня. Ветер Я жить не могу настоящим, Я люблю беспокойные сны, Под солнечным блеском палящим, И под влажным мерцаньем Луны. Я жить не хочу настоящим, Я внимаю намекам струны, Цветам и деревьям шумящим, И легендам приморской волны. Желаньем томясь несказанным, Я в неясном грядущем живу, Вздыхаю в рассвете туманном, И с вечернею тучкой плыву. И часто в восторге нежданном Поцелуем тревожу листву. Я в бегстве живу неустанном, В ненасытной тревоге живу. Призраки Шелест листьев, шепот трав, Переплеск речной волны, Ропот ветра, гул дубрав, Ровный бледный блеск Луны.

  • Алексей борисович рыбаков белорецк
  • Морская ловля на удочку
  • Нано джиговые приманки рейтинг
  • Рыбалка в вологодском районе
  • Словно в детстве предо мною, Над речною глубиною, Нимфы бледною гирляндой обнялись, переплелись. Брызнут пеной, разомкнутся, И опять плотней сожмутся, Опускаясь, поднимаясь, на волне и вверх и вниз. Шепчут темные дубравы, Шепчут травы про забавы Этих бледных, этих нежных обитательниц волны. К ним из дали неизвестной Опустился эльф чудесный, Как на нити золотистой, на прямом луче Луны.

    Константин Бальмонт — «Я мечтою ловил уходящие тени...»

    Выше истины земной, Обольстительнее зла, Эта жизнь в тиши ночной, Эта призрачная мгла. Зарождение ручья На вершине скалы, где потоком лучей Солнце жжет горячей, где гнездятся орлы, Из туманов и мглы зародился ручей, Все звончей и звончей по уступам скалы Он волной ударял, и гранит повторял Мерный отзвук на звук, возникавший вокруг. Как прозрачный кристалл, как сверкающий луч, Переменчивый ключ меж камней трепетал, На граните блистал, и красив, и певуч, Жаждой жизни могуч, он от счастья рыдал, И кричали орлы, на уступах скалы, У истоков ручья, в торжестве бытия. Дух ветров Дух ветров, Зефир игривый Прошумел среди листов, Прикоснулся шаловливый К нежным чашечкам цветов. И шепнул неуловимый, И волною шевельнул, К арфе звучной и незримой Дланью быстрою прильнул: И с беспечностью ребенка, Не заботясь ни о чем, Он играл легко и звонко В ясном воздухе ночном. И влюбленные наяды Показались из волны, И к нему кидали взгляды В свете гаснущей Луны. Нимфа с нимфою шепталась, О блаженстве говоря. А за Морем пробуждалась Розоперстая заря. Дрогнули, смутились пасмурные ели. И над темным морем, где крутился вал, Ветер перелетный зыбью пробежал. Ночь царила в мире. А меж тем далеко, За морем зажглося огненное око. Новый распустился в небесах цветок, Светом возрожденных заблистал Восток. Огонь Она отдалась без упрека Сознание Соперники Старая песенка Тебя я хочу, мое счастье Фантазия Фата Моргана Фейные сказки: Я больше ее не люблю Рифмовка - это порядок чередования рифм в стихах. ABAB , кольцевая или опоясывающая рифмовка строки рифмуются между собой через две другие строки со смежной рифмовкой: ABBA , холостая частичная рифмовка в четверостишии с отсутствием рифмы между первой и третьей строкой: АBCB , гиперхолостая рифмовка в четверостишии рифма есть только к первой строке, а ожидаемая рифма между второй и четвёртой строкой отсутствует: Больше о рифмовке Другие стихи Константина Бальмонта: Больше о стопах Стихотворный размер Размер - это способ звуковой организации стиха; порядок чередования ударных и безударных слогов в стопе стихотворения. Больше о размерах Рифма Рифма - это звуковой повтор, традиционно используемый в поэзии и, как правило, расположенный и ожидаемый на концах строк в стихах.